«Сенату и народу Рима! Мы, избранные представители народа марсов, действуя от имени нашего народа, объявляем об отмене нашего статуса союзников Рима. Исходя из этого, мы не будем платить Риму ни налогов, ни десятины, не станем исполнять никаких повинностей, которые могут быть потребованы от нас. Мы не будем предоставлять войск для Рима. Мы намерены забрать назад у Рима город Альба Фуцения со всеми его землями. Просим считать данное объявлением войны.»

Палата загудела. Гай Марий протянул руку к документу, и Скавр передал ему письмо. Присутствующие, не спеша, ознакомились с текстом, и каждый сам смог убедиться, что он подлинный и недвусмысленный.

– Кажется, нам предстоит война, – произнес Марий.

– С марсами? – удивился верховный понтифик Агенобарб. – Когда я говорил за Коллинскими воротами с Силоном, он сказал, что будет война – но ведь марсы не могут победить нас! У них нет достаточного количества людей, чтобы воевать с Римом! Те два легиона, которыми располагает Силон, – это все, что могли бы наскрести марсы.

– Это выглядит смешно, – согласился Скавр.

– Пока – да, – заметил Секст Цезарь, – но есть и другие италийские народы, замешанные в это дело.

Однако никто не мог поверить всерьез в объявление войны, включая и Мария. Заседание закончилось, решение так и не было принято, если не считать того, что все согласились с необходимостью уделять более пристальное внимание Италии – но не с помощью еще одной пары странствующих преторов! Сервий Сульпиций Гальба, претор, назначенный для «расследования италийского вопроса» к югу от Рима, получил указание ехать в Рим. Когда он прибудет, палата решит, какие действия следует предпринять. Воевать в Италии? Возможно. Но не теперь.

– Когда Марк Ливий был еще жив, я был абсолютно уверен, что война с Италией не за горами, – обратился Марий к Скавру после заседания. – Но теперь, когда его нет, я не могу в это поверить. Я спрашивал себя, не тот ли это вариант, на который он рассчитывал? И сейчас честно скажу – не знаю. Одни ли марсы здесь замешаны? Получается, что так! И все же – я никогда не считал Квинта Поппедия Силона дураком.