– Schweinendreck (немецкий)! – сплевывает конвоир, молодой, высокий парень с русым чубом и мечтательными голубыми глазами. – Сейчас нажретесь от пуза. Надолго охоту отобьет. – Подтянул автомат, утерся платочком. – Дерьмо свинячье!

– Точно, скоты! – соглашаемся дружно.

– Ты, толстый... – Сапог конвоира легонько пинает Анри по загривку. – Pass mal auf (немецкий), хочешь пить? Ну, ты там!

Но француз опытный.

– Хочу, – отвечает, – да марок нет.

– Schade (немецкий), жалко.

– Но, Herr Posten (немецкий), разве мое слово уже ничего не стоит? Или господин часовой не имел со мной дела? Wieviel (немецкий)? Сколько?

– Сто. Gemacht (немецкий)? Заметано?

– Gemacht. По рукам.

Пьем воду, противную и без вкуса, в счет тех денег и тех людей, которых покуда не привезли.

– Ты осторожней, – говорит француз, отбрасывая пустую бутылку, и она разбивается где-то на рельсах. – Денег не бери – проверяют. Да и на кой нам бумажки? И без того все будет... Одежду верхнюю тоже не бери – подумают, что в побег. Рубашку возьми, но шелковую, с воротничком. Под нее – спортивную. А как найдешь что-нибудь выпить, меня не зови – перебьюсь. И гляди в оба, чтобы не заработать по шее.

– Бьют?

– Как всегда. Надо иметь глаза на заднице – Arschaugen (немецкий).

Кругом сидят греки и молотят без устали. Будто не люди, а громадные насекомые. Вгрызаются в груду тухлого хлеба. Поглощены. Не знают, какая будет работа. Пугают их балки да рельсы. Не любят таскать.

– Was wir arbeiten? – спрашивают. – Что мы работать?

– Ничего. Транспорт kommen (немецкий), alles (немецкий) крематорий, compris (французский)?

– Alles verstehen, – отвечают на крематорском эсперанто. – Все понимать.

Успокаиваются. Не будут грузить рельсы, не будут таскать балки.

Тем временем народу прибавилось. Стало шумно. Раздавали наряды. Кому – к вагонам (вот-вот подойдут). Кому – на деревянные сходни, попутно объясняя их назначение. То были переносные (широкие и удобные) лестницы. Будто вход на трибуну или авиатрап.