«Уж вот заявилась-то, матушка, не ко времени!»

Когда в одно прекрасное (точнее говоря, дождливое) утро оказалось, что с чердака украли папино бельё, няня несколько дней вздыхала и охала, повторяя:

«Ох, и что же это за время за такое, что всё крадут! Что тут поделать — ума не приложишь! Потому время такое — крадут и крадут!»

И Галя тогда твёрдо запомнила, что бывает такое время, когда все крадут бельё.

Потом были ещё «времена». Папа часто говорил:

«Сыграла бы ты, Марусенька, «Времена года»!»

Мама тогда садилась за рояль и играла — и эти «Времена» Галя могла бы слушать без конца.

Потом ещё удивительное дело: бабушка часто говорила:

«Ну, в моё время иначе было!»

И няня говорила про то же самое:

«И не слыхали про такие дела в моё-то время!»

Значит, у них с бабушкой было своё собственное время, которого не было у мамы. А мама часто говорила, что у неё «никогда ничего не было», — значит и времени своего не было.

Как-то в сумерки няня с озабоченным видом вошла в столовую и, ни на кого не глядя, остановилась перед большими стенными часами, которых Галя немножко побаивалась оттого, что они шипели.

— Вы что, няня? — спрашивает мама.

— Время поглядеть! Часы-то здесь идут али нет? У меня на кухне с самого с утра как стали, так и стоят — что хошь с ними делай!

— Сейчас половина шестого, — говорит мама.

— Значит, обедать надо. А вы вот накормили ребёнка сладким-то безо времени, она и будет за обедом только в тарелку глядеть!

Чтобы не сердить няню, Галя старается за обедом совсем не смотреть в тарелку, а смотреть только на горчицу, которой ей и попробовать не дают. Но вечером няня опять подошла к часам и, посмотрев на них, сказала: