— Слава Цезарю! Слава! — гремели легионы, направляясь по талому снегу к Брундизию.
Цезарь шел пешком впереди войска. Сияло солнце, ветер развевал полы его красного плаща, и длинный галльский меч сверкал на правом боку. На бледном лице Цезаря лихорадочно блестели черные глаза.
Италия была занята в два месяца, — к зимнему солнцестоянию он был в Брундизии.
II
«Победа зависит от быстроты действий», — думал Цезарь, посылая гонцов в муниципии юной Италии с приказанием оставаться войскам на местах.
Обязав приморские города послать суда в Брундизии, Цезарь приказал военачальникам приступить к постройке кораблей (Долабелла должен был занять Иллирию) и овладеть близко расположенными к Италии житницами — Сардинией и Африкой.
Пробыв в Брундизии одни сутки, Цезарь немедленно отправился в Рим.
Проезжая через Формии, он посетил Цицерона, желая укрепить с ним дружбу, и усиленно приглашал его в Рим.
— Едем вместе. Там ты займешься мирными переговорами с Помпеем.
— Мирными переговорами? Но разве ты, Цезарь, не собираешься в Испанию? А затем в Элладу?.. Но помни, я воспротивлюсь в сенате твоим походам…
— Неужели ты не видишь, Марк Туллий, что Помпей стремится к войне и не желает вступать в переговоры?
Приближенные Цезаря, молодые и наглые искатели приключений, кричали:
— Долой Помпея!
— Что ты там говоришь, Цицерон, о сенате и о мире?
Старый Помпей отжил свое время!..
Побледнев, Цицерон смотрел на полководца: губы его дрожали, и он не мог выговорить ни слова. Наконец, пролепетал, задыхаясь:
— Зачем же ты, Цезарь… говоришь… о мире?.. Они, — указал он на Мамурру и его друзей, — жаждут грабежа государственных ценностей и вовсе не помышляют о благе республики…
Цезарь смутился.