– Клейма производителя нет, – говорил он своему единственному слушателю, – но я подозреваю местную работу. Однако ж видно, что руку приложил какой-то француз. Видите вот этот регулятор хода? Типично французское решение.

Его гость равнодушно взглянул на то, что представлялось ему бессмысленным соединением пружинок и зубчатых колесиков.

– Вот уж не думал, сэр, что лягушатники на такое способны, – пробормотал он.

– О, еще как способны! – с оттенком укоризны произнес майор. – Они делают отличные часы! Достаточно вспомнить Лепена! Или Берто. А разве можно забыть Монтандона? Я уж не говорю о Бреге! – Майор покачал головой, как бы отдавая должное и признавая превосходство сих великих мастеров, и снова обратился к лежащему перед ним часовому механизму, который, при всей своей точности, разумеется, не шел ни в какое сравнение с шедеврами вышеперечисленных гениев. – А вот ходовая пружина немного заржавела. Жаль, но ничего не поделаешь. Думаю, все дело в том, что металл слишком мягкий. Арретир действует хорошо, как ему и положено. Декоративная работа прекрасная, а вот механика у индусов никудышная. Вы только посмотрите на ходовую пружину! Позор!

– Так точно, сэр, сущее безобразие.

Сержант Хейксвилл не смог бы отличить ходовую пружину от маятника, и ему было одинаково наплевать как на одно, так и на другое, но майор Стокс обладал нужной информацией, а потому гость счел полезным выказать некоторый интерес.

– Они отбивали девять, когда должны были отбивать восемь, – заметил майор, погружая палец в металлические внутренности тикающего устройства, – или восемь вместо девяти. Не помню. От часа до семи все идет прекрасно, а где-то около восьми начинают сбиваться. – Начальник оружейного склада Серингапатама, пухлый, доброжелательный и жизнерадостный господин с рано поседевшими волосами, был совсем не похож на бравого вояку. – Вы знаете толк в часах, сержант?

– Не могу сказать, что разбираюсь, сэр. Я простой солдат, так что мне и солнца хватает.