Голос Диоса вернул Гектора к действительности:

– Нам нужно обсудить путь шествия. Ты поедешь в церемониальной военной колеснице отца. Сейчас ее чистят и покрывают новым слоем золота. Колесницу доставят тебе перед рассветом. У отца есть две белоснежные лошади, которые ее повезут, – Диос улыбнулся. – Ты будешь похож на юного бога!

Гектор глубоко вздохнул и окинул взглядом город.

– И каков путь? – спросил он.

– Все войско проедет по нижнему городу, потом через Морские ворота, вверх по улице ко дворцу, где Приам будет приветствовать воинов и наградит тех героев, которых ты назовешь. Затем последует благодарственный пир на Площади Гермеса. Отец надеется, что ты произнесешь там речь. Он предлагает тебе рассказать собравшимся о победе при Карпее, ведь она была самой последней.

– Самой последней была Дардания, – заметил Гектор.

– Да, так и есть, но смерть Халисии сделает историю слишком печальной.

– Конечно, – сказал Гектор. – Мы не можем допустить, чтобы история о крови и смерти испортила рассказ о войне.

Халкей-бронзовщик сидел в освещенном факелами мегароне Дардании, потирая онемевшие пальцы левой руки. Через некоторое время чувствительность вернулась, кончики пальцев начало покалывать. А потом началась дрожь. Он уставился на больную руку, желая, чтобы дрожь прошла. Вместо этого она только усилилась. Как будто невидимые пальцы ухватили его за запястье и стали трясти.

Раздраженный, Халкей сжал пальцы в кулак, потом скрестил руки так, чтобы никто не увидел дрожи.

Хотя в мегароне не было никого, кто мог бы ее заметить. Египтянин Гершом велел ему подождать Геликаона в этом холодном пустом месте и ушел.

Халкей оглядел мегарон. Кровь пятнала мозаичный пол. Пятна и брызги засохли, но повсюду, на коврах и в самых глубоких желобках мозаики, кровь оставалась липкой. У стены валялся сломанный меч.