— О, начальник, — прошептал Милон с глубоким чувством и добавил:— Бедные мои девочки! — из его глаз выкатилась слеза.

На следующий день Милон отправился с Рокамболем и указал ему тот дом, где, по его мнению, должна была лежать шкатулка. Милон был так обрадован тому обстоятельству, что он не забыл еще этого дома, что хотел тотчас сломать засовы погреба и проникнуть в подвал, где была замурована шкатулка.

Но Рокамболь тотчас же остановил его и приказал ему следовать за собой, говоря, что еще не пришло время и ему не хочется сейчас же отправляться обратно в каторгу, что может очень легко случиться, если их поймают за такой работой, как взлом чужих погребов.

А теперь мы вернемся к № 117 и Милону, когда они возвратились домой в улицу Змеиную, где у Рокамболя также была квартира, состоящая из двух комнат.

Там их встретил Ноэль, бывший сыном привратницы этого дома.

Утомившись от дневных похождений этого дня, Рокамболь сидел вместе с Милоном в своей комнате.

Была ночь…

Рядом с их комнатой была квартира какого-то полупомешанного доктора, который никогда не спал и постоянно по ночам разговаривал сам с собой.

Рокамболь прислушался к его бреду и невольно вздрогнул.

Доктор, разговаривая сам с собою, ходил по комнате и отгонял от себя каких-то призраков, которые не давали ему покоя.

Слова «баронесса», «отравим» и другие невольно возбудили любопытство Рокамболя, который продолжал прислушиваться к бессвязной речи доктора и скоро мог убедиться, что этот человек и был виновником смерти баронессы Миллер.

— Ты хочешь видеть ее убийцу? — прошептал Рокамболь.

Милон чуть не вскрикнул. № 117 схватил его за руку и шепнул:

— Смотри!

Затем он толкнул его к щели перегородки и повторил еще раз:

— Смотри!..

Милон взглянул и отшатнулся назад; он узнал в докторе того врача, который был у баронессы в день ее смерти.