– Но куда же мог деваться раненый? – спросил Филипп.

– В расщелину, – ответил Курам. Он шел впереди Маранжа и Гютри.

– Вот он!

В два прыжка Гютри, Маранж и Фарнгем присоединились к нему.

Они увидели человека, лежащего без движения в расщелине.

Голова его обросла рыжей, как у лисы, шерстью; пучки такой же шерсти торчали на щеках. Голова была в форме усеченного куба, и челюсть казалась поставленной прямо на плечи. Лицо цвета торфа, плоские руки, оканчивающиеся необычайно короткой кистью, в общем напоминавшей клешню краба; ступни ног еще более короткие, с зачаточными большими пальцами и покрытые как бы роговидным веществом. Широкие плечи и грузный торс оправдывали кличку.

Лежащий был почти обнажен; на голове и на груди запеклась кровь; за пояс из невыделанной шкуры были заткнуты зеленый топор и каменный нож. Рядом лежали две стрелы.

– В него попали три пули, – заметил Курам… – Но он не убит. Прикончить его?

– Боже тебя сохрани! – испуганно воскликнул Маранж.

– Это заложник, – флегматично пояснил Гютри.

Он нагнулся и поднял Коренастого, как ребенка. Послышалось какое-то рычание и просвистели шесть или семь стрел, из которых две попали в Курама и Гютри. Гигант разразился смехом, а Курам жестами объяснял невидимым врагам, что их нападение бесплодно.

Зоркий глаз Фарнгема искал, где бы они могли укрыться. Приблизительно в расстоянии 50 метров виднелся кустарник, могущий укрыть двух-трех человек.

– Что же мы предпримем? – спросил сэр Джордж.

– Необходимо внушить им страх Нападение не должно остаться безнаказанным. Стрелять!

Гютри, вскинув к плечу свой карабин, выстрелил в тем-ную массу, мелькнувшую в кустарнике. Раздался взрыв « вслед за ним неистовый рев; тело подскочило и упало бездыханным.

– Бедняга! – вздохнул Филипп.

– Не будем расточать сострадание, – возразил Сидней, – эти бедняги – убийцы по призванию и людоеды по принципу. Другого способа показать им нашу силу нет.