— Но чудесный Одогаст, — прорыдал поэт. — Вся его красота затеряется в песках.

— Мир велик, — сказал Багайоко, — а годы долги. Не нам претендовать на бессмертие, даже если мы — поэты. Но утешься, друг мой. Даже если эти стены и здания рухнут, на свете всегда найдётся такое место, как Одогаст. По крайней мере, до тех пор, пока люди стремятся к наживе! Шахты неистощимы, а слонов — как блох. Мать-Африка всегда будет давать нам золото и слоновую кость.

— Всегда? — с надеждой спросил поэт, вытирая рукавами слезы.

— Ну и, конечно, всегда будут рабыни, — сказал Манименеш и улыбнулся. И подмигнул.

Остальные рассмеялись вместе с ним, и за столом снова воцарилось веселье.