Жан Ромбо наткнулся на чью-то живую плоть и вскрикнул, но в полной темноте чужая ладонь зажала ему рот. Нет, не ладонь: возле лица Жана не растопырились пальцы. Культя. Жан нашел того, кого искал.

Культю отняли от его рта, и в следующую секунду слабый луч света упал из привернутого фонаря. В глубине кромешной тьмы это было сравнимо со взглядом на самое солнце.

Щурясь, Жан одними губами произнес:

— Фуггер.

Фуггер придвинул губы к самому уху Жана:

— Ромбо. Что привело тебя в мое царство?

Его голова повернулась, и Жан тоже приблизил губы к уху своего собеседника.

— Сам знаешь, Фуггер. Ты прислал весть. Уже пора? Вместо ответа Фуггер повел фонарем, поставив его на узкий земляной карниз. Там стоял барабан — детская игрушка. На его поверхности были рассыпаны камушки. На глазах у Жана они начали вибрировать на туго натянутой коже. Что-то заставляло их двигаться. Он прижал ухо к земляной стене и различил едва слышное шебуршание — так мыши скребутся за деревянной обшивкой.

Жан снова повернулся к Фуггеру, поднял брови и, кивнув на стену, беззвучно спросил:

— Как давно?

Единственная кисть руки расправилась и сжалась три раза.

Жан наклонился к нему.

— Идем обратно. Я их отправлю.

— Я остаюсь.

— Фуггер…

— Я остаюсь. Я знаю, что нужно моей красотке. Немец с улыбкой похлопал по стенам.

Жан покачал головой. Он знал Фуггера уже почти двадцать лет — по большей части они встречались на поверхности земли. И порой Ромбо забывал о том, что, когда они встретились впервые, немец уже семь лет жил в яме под виселицей. Фуггер был прав: никто лучше его не знал подземного мира.

Бросив предостерегающий взгляд, который ясно говорил: «уходи, как только закончишь работу», Жан ощупью пробрался обратно и в конце концов вывалился к ошеломляюще яркому свету факела у двери. Он стукнул в нее костяшками пальцев, отбив резкий ритм: три, два, еще три. Засовы поднялись, дверь открылась, впустив Жана в земляную комнату. Следующая дверь привела его в каменную комнату. Оттуда вверх вели ступеньки. Жан вышел из царства Фуггера и теперь находился под самим бастионом. Внутри стен Сиены.