Прошло всего двадцать минут с тех пор, как Хакон увел свой отряд под землю. И вот тихий мир, лежащий напротив Бекк и ее отряда, постепенно начал наполняться шумом. Все началось с очень тихого хлопка — словно кто-то в отдалении уронил стеклянный сосуд. А потом раздался первый из множества криков — пронзительные взвизги страха и боли. Приказы, отдававшиеся хриплым шепотом, стали громкими, поскольку необходимость скрытности исчезла с появлением на позициях первых раненых. Бекк услышала, как на дальней стороне каземата вполголоса заклинает Жан, обращаясь к тем, кто находится внизу, — как будто они могут его слышать:

— Ну же, Хакон, веди их обратно! Фуггер, готовь взрыв! Шум во вражеских траншеях усилился десятикратно, словно кто-то вдруг распахнул окно над кипящим боем. Не заботясь о том, что в нее могут прицелиться, Бекк подняла голову. Она успела увидеть, как плетеное заграждение взлетело в воздух — с другой стороны в него резко ударили каким-то оружием или телом. Ограда упала на землю, и в дыре одновременно взметнулись два изогнутых клинка. Когда они опустились, Бекк услышала крик, который всегда сопровождал их сверкание:

— Хаконсон! Хаконсон!

Она стремительно повернулась и пошла к мужу — теперь ей это было совершенно не трудно.

— Жан! Они в траншее противника. Я видела Эрика!

— Проклятье! Проклятье на них!

Жан не смотрел туда — в этом не было никакой нужды. Он знал этот возглас не хуже ее.

— Им понадобится помощь.

Бекк направлялась к нему — а ему сейчас меньше всего хотелось ее видеть. Жан оттолкнулся от стены и побежал к двери. Спотыкаясь на ступенях, безмолвно и беспрестанно проклиная Хакона, он заставлял свои ноги и палку тащить себя к орудию, расположенному ниже всех, а оттуда — к спуску в подземный ход.