– А вы не ждали наступления? – Спросил ксендз.

– Еще вчера было тихо. А сегодня ночью появились их танки, сразу же за ними – пехота.

– Они обо всем договорились заранее. В нашем квартале стрельба началась примерно в одиннадцать часов вечера, после налета бомбардировщиков. Партизаны ломились ко мне в костел, пришлось бежать. Я даже не успел захватить список.

– Вы не взяли список? – Бреге с тревогой посмотрел на Пшеминского.

– Я не успел, – оправдывался ксендз.

Совсем близко, кварталов за два, закрякали мины, затрещали выстрелы, загремели взрывы гранат.

Пшеминский перекрестился.

– Как вы думаете, удастся нам выбраться?

– Не знаю, – сказал Бреге. – Ничего не знаю.

– Это ужасно!

Унтерштурмфюрер не ответил.

– Сколько фамилий в списке? – После минутного молчания спросил Бреге.

– Много, точно не помню.

– И там сказано, что эти люди работали на нас?

– Конечно. Их фамилии, адреса, клички, пароли, стаж – все.

– Проклятье! Надо бы хоть уничтожить его.

– Я не имел времени спуститься в подземелье! Пришлось бежать в самой сутане. Партизаны убили бы меня, – раздраженно сказал Пшеминский.

– Это правда, – согласился Бреге. - На их милость вам рассчитывать не приходится.

– Вот! И список не найдут. Он спрятан в надежном месте. О тайнике знаю только я.

– Тем лучше.

Автомобиль, наконец, вырвался из запутанного лабиринта улиц. Ровное шоссе протянулось на запад.

Пшеминский оглянулся на пылающий город.

– Кажется, главная опасность миновала.

Но ксендз ошибся. Не успел "Опель-капитан" выехать из пригорода, как в небе послышался нарастающий мощный гул.

– Больше газа, Крейц, – приказал Бреге шоферу, который и без того вел машину на предельной скорости. – Могут бомбить шоссе.