«…Этот страшный с виду моряк на самом деле наивен и чудаковат. Если его госпожа под стать ему — опасаться мне нечего…»

— Досточтимый, — говорил Прэемхаб, — я был на острове Кефтиу

— Да, — твердо ответил бывший каторжник.

Кормчий так оробел, что раззявил рот и вытаращил глаза, словно на него полетела смертоносная стрела зла.

— Господин, — выговорил он не без труда, — наш дом всегда будет ждать столь великого человека, как ты.

— Спасибо.

— Моя госпожа Таусерт всегда к твоим услугам.

— Спасибо… Но в каком смысле к услугам?..

Нефтеруф немножко развеселился. Ему очень захотелось знать, чем может быть полезна жена кормчего. Но тот был начисто лишен дара иронии или юмора.

— И я, господин укротитель обезьян, к твоим услугам.

— Спасибо!.. — Нефтеруф предупредил его: — Мы, кажется, ударимся о берег.

Кормчий вдруг пришел в себя. Он посмотрел на причал и крикнул:

— Эй, свиньи, влево кормило, влево!.. Покруче, свиньи, покруче!

И побежал, чтобы самому принять участие в тяжелой работе рулевых.

Базальтовый причал все ближе, все ближе. Он тоже черный в эту темень. Но его легко отличить от воды, ибо природа их разная — вода и камень! Нюх у Нефтеруфа стал подобен собачьему, — острым, очень острым. Вода имеет один запах, земля — другой, камень — третий и так далее. Базальт отдает мхом. Гранит — сухой травой. Булыжник — морской солью, песок в пустыне — копытами верблюдов и шерстью львов и гиен. Нефтеруф мог поспорить с кем угодно, что причал — базальтовый. Розовый. Может быть, в нем, бывшем каторжнике, и в самом деле — таинственная сила, которую угадал этот кормчий?

Барабан умолк. Гребцы кашляли. Сморкались. Промывали водою глотки. Крестьяне взвалили себе на спины тяжелые ноши. Ремесленники нетерпеливо бросились к сходням. Вот-вот ладья коснется причала. Прэемхаб со своими помощниками живо выровнял курс: ладья круто повернула влево, легко поплыла по течению и, направляемая умелым движением рулевого весла — большого и тяжелого, правым бортом придвигалась к причалу.