Нефтеруф говорил горячо, и каждое слово — будто рык львиный.

Ладья плыла где-то посредине Хапи. Ее носовой огонь был виден четко, как звезда Сотис

— Дорога фараона идет вдоль реки? — сердито спросил Нефтеруф.

— Она идет вдоль. И дворец и храм выходят на ту дорогу. И она прямая как стрела.

— Куда же я должен идти?

— Сойдя на тот берег — налево! Ты увидишь пекарню и обогнешь ее. Узкая улочка выведет тебя на площадь, тесную, как комната. Становись лицом к востоку — там будет дом. И ты увидишь окно, единственное в своем роде: широкое и высокое. Это красавица Ка-Нефер устроила его так, чтобы гулял в доме сквозной ветер. Устроила на манер хеттов. Я скажу тебе сущую правду: она будет тебе другом. Как мужчина.

Для Нефтеруфа этой рекомендации было мало. Великая подозрительность гнездилась в его сердце, и он не мог довериться женщине, особенно если она красива.

— Она красива. Очень красива и приятна собой, — подтвердил Шери, — но голова ее — вместилище мужской доблести и мудрости.

— Кто ее муж?

— Он — рисовальщик и ваятель. Человек молодой и тихий. Родился и вырос в Уасете. С утра он месит глину или долбит камень.

— Есть ли у нее дети?

— Она бесплодна.

Внизу, на переправе, появился какой-то человек.

— Шлюпку для гонца! — крикнул он.

Где-то в камышовых зарослях заплескалась вода под веслами.

— А кто требует? — донеслось оттуда.

— Гонец из Абу

— Шлюпка идет к причалу!

Нефтеруф схватил Шери за руку.

— Слышишь? — прошептал он.

— Да.

— Из Та-Нетер

— Да.

— Это за мной!

— Нет!

— Он сообщит, что я бежал.

— Может быть. Но ведь бежишь не только ты один. Не только тебе опостылела жизнь в золотых рудниках.