— Сколько ему лет? — жестко спросил Нефтеруф, стоя лицом к реке.

Шери ответил:

— Тридцать четыре. А может, тридцать пять.

— Он моложе меня на десять лет.

— Да, но он плюгавенький.

— А такие живут до ста.

— О нет!

— А я говорю, до ста! — Нефтеруф резко поворотился к Шери: — Я, кажется, с ума схожу.

— Уймись же, Нефтеруф!

— Наверное, нет более наших богов! Нет их в целом свете!

— Не богохульствуй!

— Ни Амона-Ра, ни Озириса, ни Изиды, ни Гора, ни Тота… Никого нет!

— Помолчи же!

Нефтеруф поднял вверх кулачища:

— Тогда зачем же они все это сносят? Откуда их бессилие? Ответь мне, Шери!

Шери сказал:

— Они молчат до поры до времени. Но приговор их будет суров.

— Ерунда!

— Он будет подобен грому.

— Чепуха!

— Они низринут его…

— Они? Никогда!

— И суд их будет воистину потрясающим!

— Только мы с тобою можем судить его!

— С их помощью, Нефтеруф, с их помощью…

Нефтеруф снова выругался, точь-в-точь как там, на рудниках От такого ругательства впору затыкать уши. И он сказал, строя гримасу на лице, будто ел прокисшую винную ягоду.

— Открой мне, в чем сила этого женоподобного? Я никогда не поверю, что Кеми держится на горбу Эхнатона. Никогда! Я должен доподлинно знать, где тот столп, на который опирается свод нашего государства. Надо знать врага истинного, а не подставного. Кто же тот могущественный враг, который упек меня в жуткую дыру? Кто закинул туда, чуть ли не к истокам Хапи? Посмотри, скажу не хвастая, могу вступить в единоборство со львом. Не отступлю от зверя! И чтобы одолел меня этот человек с округлым женским задом? Да я же его и человеком не считал! Его покойный отец, чье имя сын соскреб со всех камней, вызывал уважение к себе. Хотя бы видом своим. А этот?.. Курва он — вот кто!