Те же невидимые руки, что подняли решетку, сразу же ее опустили. Жана ожидали, и тем не менее ему пришлось простоять на пристани достаточно долго, чтобы ощутить леденящий холод. Вода, плескавшаяся у причала, словно говорила на множестве языков, и ее речь эхом отдавалась от низкого свода.

Наконец по камням загремели сапоги, звякнул металл — и сквозь тьму еле пробился неверный мигающий свет.

— Ромбо?

— Да, мсье.

— Иди за мной.

Призрачный офицер провел Жана по лабиринту переходов, и наконец они поднялись по длинной винтовой лестнице. Помещение оказалось неожиданно светлым и теплым. Палач ожидал увидеть только тюфяк в углу камеры или каморку под эшафотом. А здесь имелся лежак, в очаге пылал огонь, на каменный пол была брошена овечья шкура, а на столе обнаружилось даже вино, хлеб и сыр.

— Благодарю, мсье, — обратился Жан к офицеру, который, как теперь стало видно, был высоким, белобрысым и довольно молодым. Его голос мог бы принадлежать человеку куда более старому.

— Мое имя Такнелл, и все это приготовил для вас не я, — ответил офицер на том совершенно лишенном напевности французском, на котором обычно говорят англичане. — Можешь поблагодарить королеву… — Он замялся и покраснел так, что его молодость стала еще более заметна. — Я имел в виду Анну, твою… Конечно, как ты знаешь, она уже не королева, иначе ты не оказался бы… — Он помолчал, а потом опустил взгляд и договорил: — Не оказался бы здесь, наверное.

Выдав себя этим неожиданным взрывом чувств — он и правда был совсем мальчишка! — офицер собрался уйти. Жан поднял руку, остановив его.

— Мсье, не будете ли вы так добры… Когда мне предстоит встретиться с моей клиенткой?

Изумленный этим словом, Такнелл посмотрел на палача по-ново.