— Время? — непонимающе переспросил Такнелл.

— Идти на вторую встречу с королевой, — мягко пояснил Жан. — Она попросила, чтобы я пришел ближе к закату.

— Да. Пора. Ты должен следовать за мной. — Но офицер не тронулся с места, не отрывая глаз от меча. Жан ждал. Всегда находился кто-то, кому нужно было поговорить с ним о том, что ему предстояло сделать. Как правило, это был родственник, иногда — слуга или друг. — Но я уже сказал тебе: она не королева. Вчера король лишил ее титула.

Он пытался говорить хладнокровно, однако из этого ничего не получилось.

— Так часто бывает, — сказал Жан. — Когда врага низводят до положения простолюдина, это…

— Она не простолюдинка! — взорвался Такнелл. — Она бесконечно благородна, несравненно прекрасна, а он… — Англичанин отвернулся, пытаясь скрыть гнев и боль, исказившие его лицо. И совершенно детским голосом добавил: — Я отдал бы за нее жизнь. Охотно.

— Боюсь, такую замену не примут.

Жан осторожно положил руку Такнеллу на плечо. Тот сразу же отстранился. Как неизменно убеждался Жан, жалость быстрее всего заставляет мужчин проявить твердость.

— Занимайся своим делом, француз! — прорычал Такнелл.

Он отвернулся, дождался, чтобы Жан убрал меч, а потом снова привел его на газон.

Она ждала его там с двумя дамами. Как только он появился, они прервали разговор.

— Мсье Ромбо, надеюсь, мой доблестный Такнелл хорошо с вами обходится.

— Превосходно, ваше величество, — ответил он, на что она махнула своей шестипалой рукой:

— Ко мне не следует так обращаться. Так повелел король, а он не из тех людей, кого можно гневить или разочаровывать. — Анна Болейн обвела взглядом смущенные потупившиеся лица. — Почему вы все такие мрачные? Разве вы не понимаете, какое это облегчение — снова стать женщиной после тысячи горестных дней в качестве королевы? Моей голове легче без короны, а скоро и плечам станет легче… — Она замолчала. — Извините, мсье Жан, дорогой доктор: англичане обладают ужасной привычкой шутить перед лицом несчастий.