цикадами; в пустыне я видел одного безумца, отрастившего себе ногти в двенадцать метров, чтоб докопаться до воды; в море я видел рыбу, у которой были башмак и туфля, ей хотелось стать королевой других рыб, потому что ни у какой другой рыбы не было ни башмака, ни туфли; в Сицилии я видел женщину, у которой было семьдесят детей и только одна кастрюля; в Неаполе видел людей, бредущих по дороге оттого, что сплетни окружающих толкают их вперед; я много видел черных людей и превеликое число белых; я вдосталь насмотрелся на робких людей, но таких трусливых, как в Покапалье, вижу впервые.

Крестьяне опустили головы от стыда и смущения, — Мазино задел их за живое. Но тот не собирался обижать односельчан, лишь заставил их пересказать историю с ведьмой во всех подробностях.

— А теперь, — сказал он, — ответьте мне на три вопроса, после чего ровно в полночь я пойду в лес и приведу вашу ведьму.

— Спрашивай! Спрашивай! — раздалось в толпе.

— Мой первый вопрос к цирюльнику. Кто приходил к тебе в этом месяце?

Цирюльник ответил:

Люди ко мне приходили лохматые, Длинноволосые и бородатые. Мягкие кудри и бороды жесткие — Все мои ножницы срезали острые.

— Теперь ты, сапожник, скажи, много ли башмаков приносили чинить тебе в этом месяце?

— Увы! — ответил сапожник, —

Гвоздем подбивал я ботинок простой Из лучшего дерева, с кожей свиной. И девушкам нравились туфли мои Из тонкого шелка и шкуры змеи. Но денег не стало в деревне теперь, Беда мне, давно заперта моя дверь.

— И третий вопрос к тебе, веревочник, сколько веревок продал ты в этом месяце?

И веревочник сказал:

Я торговал в этом месяце ловко Дратвой, канатами и веревкой Крепче железа, нежнее, чем сало. Веревок я нынче распродал немало: