Он неуклюже схватил его и тут же выпустил, голова его поникла, как будто это последнее усилие окончательно исчерпало его силы. Пришлось спускать шлюпку и, наконец, обоих пассажиров плота удалось поднять на борт при помощи беседки. Они лежали на палубе, обнаженные и дочерна загорелые, как индейцы из Сан-Сальвадора, и к тому же ужасно истощенные; каждая кость отчетливо выделялась и, казалось, в любой момент была готова пронзить пергаментно-тонкую кожу. Вода стекала на палубу с их черных жидких волос и длинных растрепанных бород. Один из спасенных лежал неподвижно, а другой протянул дрожащую руку к смотрящим на него англичанам и с хрипом показал на свое горло.

– Он чертовски хочет пить, бедняга – сказал Буш; а Хорнблауэр жестом отправил одного из моряков за водой.

Измученные люди жадно выпили несколько глотков и Хорнблауэру с Бушем показалось, что на их глазах произошло чудо, подобное воскрешению из мертвых – такое удивительное действие произвела на спасенных пресная вода. Они ожили, словно по волшебству; даже тот, кто за секунду до этого лежал на палубе без движения, и чью голову приходилось поддерживать, чтобы позволить ему сделать глоток воды – сел. Улыбка, подобная смертельному оскалу, исказила его худое лицо.

– Думаю, они хотят не только пить, но и есть, – заметил Буш, – по крайней мере, они выглядят достаточно голодными.

Хорнблауэру стоило только кивнуть, чтобы один из матросов бросился за едой для спасенных.

– Кто вы? – спросил Хорнблауэр.

– Франция, – ответил тот из них, кто выглядел менее истощенным. Его яркие голубые глаза выглядели очень странно на дочерна загорелом лице.

– Французы, клянусь Богом! – воскликнул Буш.

– Откуда вы тут взялись? – спросил Хорнблауэр и, видя, что его не поняли, повторил свой вопрос на ломаном французском.

Голубоглазый француз протянул свою худую как палка руку и указал в наветренном направлении от Балеарских островов.