Конечно, проблемы французов, взятых в плен испанцами, его не касаются. Кабрера лежит в стороне от его курса, а британское правительство очень консервативно относится ко всему, что связано с использованием военных кораблей не по прямому назначению. Будет дьявольски трудно объяснить адмиралу, если Хорнблауэр попытается хоть чем–нибудь облегчить участь французских пленных на острове Кабрера. Ни один здравомыслящий человек – а тем более, ни один британский морской офицер, – никогда бы не предпринял подобной попытки. Напротив, каждый здравомыслящий человек просто пожал бы плечами и сделал бы все, чтобы забыть о дьявольских страданиях французов, умирающих среди скал…

И все же… Если он сейчас приведет «Сатерленд» к ветру настолько круто, чтобы этот неуклюжий линейный корабль голландской постройки смог удерживаться на курсе, то они все же смогут достигнуть Кабреры. Всякое дальнейшее промедление будет означать длительное лавирование почти против ветра. Хорнблауэр пересек палубу и отдал необходимые приказы. Лейтенантам достаточно было только взглянуть ему в глаза – никто из них не дерзнул спросить своего капитана о его намерениях. Затем Хорнблауэр вернулся к своей прогулке по палубе, все шагая и шагая по наветренной стороне шканцев и пытаясь изобрести способ, который позволил бы выгрузить припасы на непрерывно избиваемый прибоем берег.

Его математические способности были напряжены до предела. В мозгу Хорнблауэра одна за другой прошли все известные ему баллистические формулы. Научный подход к артиллерийскому делу переживал в те времена свое детство, чтобы не сказать – младенчество. Только несколько лет назад такой артиллерийский авторитет как Уолвич начал свои практические эксперименты, пытаясь определить возможное рассеяние ядер, выпущенных из пушек в значительных количествах. Конечно, большее внимание уделялось корабельным пушкам крупных калибров, а не малым шлюпочным шестифунтовкам, о применении которых в данном случае и размышлял Хорнблауэр.