Катя попросила Вана рассказать, как это ему удалось сделать такое замечательное археологическое открытие.

– Очень просто, – сказал Ван. – Я как-то шёл здесь один. Спускался с холма. Увидел камень такой правильной формы. Его песком почти засыпало. Такой камень я не видал раньше. Здесь не видал. Строят здесь из другого. Я сказал отцу. Мы стали копать. Увидели стены. Отец сказал – нужно написать в Академию наук. Приехали сюда археологи и сделали раскопки. Вот и всё.

– Думали целый город найти, – прибавил Тима, – да не вышло. Не было тут города. Ван здорово тогда работал на раскопках.

– А ты? – спросила Катя.

– Я другим делом был тогда занят, в «домике»…

– Опять «домик»! Долго ты будешь морочить голпву «домиком»? Что ты там делал?

– Это я так, к слову вспомнил, не волнуйся. Всё покажу и всё объясню. Я бы давно объяснил, если бы не он. – Тима кивнул в сторону Виктора.

– Опять я виноват?

– Да, ты. Потому что ты не поверишь, начнёшь подковыривать, пожимать плечами. А меня это злит, прямо тебе скажу…

– Мог бы и не говорить. И так видно.

– Я тоже кое-что вижу!

– Что же именно?

– Ну, мало ли что.

– А ты скажи.

– Скажу, когда захочу. Не приставай!

– Да я и не пристаю. Не хочешь – не надо. Проживу и так.

Все замолчали. Катя сидела на песке, обхватив колени руками, и смотрела куда-то вдаль, за длинную цепь холмов. Ван и Тима растянулись поодаль. Они брали в горсть песок и следили, как он просеивается меж пальцев. Виктор взобрался на холм и стоял там, прикрыв ладонью глаза, с видом заправского кинооператора, выискивающего интересные кадры.

Здесь, в Джохоре, он носил настоящий тропический пробковый шлем, который отец привёз ему в подарок из Индии, когда был там на съёмках. В коротких брюках, в свободной куртке и сандалетах он напоминал европейского туриста, путешествующего по жарким странам.

Катя посмотрела на Виктора, стоявшего неподвижно на вершине холма, потом на далёкую цепь холмов, мечтательно вздохнула и сказала: