В прошлом году Денни впервые попал к отцу в театр на рождественское представление для детей. Он пришел в восторг от обаятельного Дика Уиттингтона и его диковинного кота, а также от Семи Прекрасных Фей и от билетерши, которая угостила его в антракте ванильным мороженым. Однако вечером, лежа в постели и перебирая в памяти подробности прошедшего дня, прежде чем еще раз пережить его во сне, Денни вспоминал не только спектакль, но и папу: в какой он был необыкновенной одежде, как он распахивал дверцы машин и свистел шоферам такси.

- У моего папы костюм расшит золотом, - сообщил он потом в школе.

- Да уж, конечно! - ехидно заметил Альберт Бриггс, которого Денни недолюбливал. - Расскажи это морской пехоте.

Альберт недавно слышал эту фразу от своего дяди (англичане употребляют ее вместо "Расскажи это своей бабушке"). Дядиному слову Альберт доверял не меньше, чем Денни доверял слову своего отца, поэтому он не преминул добавить:

- Костюм расшит золотом, ха-ха-ха! Расскажи это морской пехоте.

- А вот и расскажу! - упорствовал Денни. - У моего папы действительно на плечах золотые погоны и весь перёд расшит золотом.

- Лучше скажи нам, Денни, где родился твой отец, - поддразнила Мейзи Боннингтон.

- Мой отец родился в Коннимаре! - заорал взбешенный Денни.

Дело в том, что любой разговор об отце непременно сводился для мальчика к этому вопросу. С тех пор, как Денни впервые произнес слово "Коннимара", оно всегда вызывало у ребят гомерический хохот. Школьный поэт даже сочинил по этому поводу двустишие, которое они пропели и теперь:

Папа у Денни! Папа у Денни!

Нет, не живет он в Коннимаре!

- Не живет! - прокричал в ответ Денни. - Зато раньше жил.

- Раньше чего? - не унималась Мейзи. - Ведь никакой Коннимары на свете нет.

- А вот и есть!

- Ты ее сам выдумал.

- Нет, не выдумал! И золото на костюме моего папы тоже есть!