— Свели на нет успехи и победы четырнадцатого года; после доблести Севастополя устроили Парижский мир, — пробасил Фролов.

— Народам нужно жить в мире, и для этого необходим какой-то сговор, — сказал по-французски Гальяр.

— Вот ваши масоны и сговариваются за счет России.

— Да ничего подобного. Все ваше воображение, — сказал Карелин.

— Нет-с, раньше было не так-с!.. Не так это было раньше. Петр Великий, учреждая в 1720-м году иностранную коллегию, писал: «К делам иностранным служителей коллегии иметь верных и добрых, чтобы не было дыряво и в этом крепко смотреть…» Наверно знаете?.. Золотыми буквами надо это у вас на Певческом мосту выбить.

— Ну, ну, — сказал Афиноген Ильич.

— А пошли масоны, и стало дыряво!..

— А при Императрице Елисавете Петровне, да при Матушке Екатерине — не нами Европа командовала, а мы предписывали Европе и что хотели, то и делали, — сказал Фролов.

— Птица-тройка, — сказала, снисходительно улыбаясь, баронесса фон Тизенгорст.

— Верно, казак!.. Тогда Английский посол жаловался своему Правительству, что Русские мало опасаются других держав, — сказал Порфирий, — ну, а напустили масонов, и пошло все шиворот-навыворот.

— Ну, ну!.. Каково, Аким Петрович!.. Наступление по всему фронту.

— Тогда были у нас Суворов, Потемкин и Бецкий, — сказал Гарновский.

— А потом, извините, Аким Петрович, пошел чиновник… Да это еще полбеды, а то пошел масонский интернационал и Российские дела решаться стали в ложах.

— Все это бездоказательно.

— Как, батюшка, бездоказательно?.. — сказал, останавливаясь против Карелина, Фролов. — Порфирий дело говорит.