Он стоял теперь молча, как будто снова взвешивая то, что решился сделать.
— Ну, кажется, — наконец, сказал он, — все тебе было сказано. Не мне тебя учить, как водить полки в бой… С Богом!
— Ваше Величество, прошу сказать, какая цель поставляется Вами вашей армии?..
Большие серо-голубые глаза Государя прямо смотрели в глаза Великого князя.
Громко и твердо сказал Государь:
— Константинополь!..
Великий Князь поклонился и вышел из кабинета. Государь проводил его долгим взглядом, потом подошел к окну.
Туман поднялся к небу. Сумрачен был Петербург. Чуть намечались по ту сторону Невы низкие, прямые постройки темных бастионов Петропавловской крепости. Нева текла, черная, густая. холодная, без волн…
Графиня Лиля с Верой подъехали к воротам Николаевского вокзала тогда, когда проезд частным экипажам был уже закрыт. Пришлось вылезать из легкого, нарядного купе и в сопровождении выездного, в серо-синей шинели с тремя алыми полосами по краю капюшона, пешком идти по двору.
Они подходили к Императорским комнатам, когда с площади раздалось громовое «ура», коляска, запряженная парой серых рысаков с кучером в синем армяке, с медалями на груди, спорою рысью въехала во двор. За ней, сдерживая разгоряченных лошадей, наполняя двор цоканьем подков, достававших камень через неглубокий снег, кавалькадой влетели офицеры Кавалергардского полка и Конной гвардии, конвоировавшие Великого Князя. Золотые каски с белыми волосяными султанами, золотые и серебряные перевязи лядунок наискось серых плащей, тяжелые палаши, синие и алые вальтрапы, расшитые золотом и серебром, вороные и гнедые кони наполнили двор блеском красок и шумом. Офицеры торопливо слезали с лошадей и звали вестовых.