— Верно. Вот и отправляйся сегодня к нему да заказ сделай.

— А деньги?

— Потом пришлю.

Я с интересом следил за их разговором, а Павел стоял с непроницаемым лицом. Сеня же совсем стушевался где-то в уголку гостиной. Отец Кассиан вдруг словно опомнился, он вышел в коридор и оттуда загрохотало:

— Матрена! Тащи блины со сметаной, завтракать пора, гостей потчевать! Солдат пришел, друг мой, так что постарайся! Да поживее, поживее у меня, совсем дохлые ходите!

Пока шла возня на кухне, мы успели переброситься несколькими фразами.

— Каков матерый человечище? — с восторгом сказал Мишаня, примеривая на себя генеральский мундир. Туда поместилась бы еще парочка Заболотных. — Аника-воин, одно слово. Но порученцем к нему не пойду, костей жалко. Переломает.

— Вы про какого Игнатова говорили, у которого корабль свой? — спросил Павел.

— Он самый. Бизнесмен, из православных. Церкви поддерживает.

— Надо бы и к нему съездить. Мне сейчас позарез нужны люди денежные, со средствами.

Заболотный внимательно, с интересом посмотрел на Павла.

— Они всем нужны, — сказал он, чему-то усмехнувшись.

— Потом к нам поедем? — спросил я Павла. — У меня остановишься? Женя будет рада… — Это я уж так добавил, от себя. Думал, ему будет приятно. Но Павел среагировал совсем не так, как я ожидал. Он нахмурился и угрюмо бросил:

— Нет, к тебе не поеду. Поищем другое место.

— И правильно, — сказал Миша. — Евгения Федоровна теперь в каком-то вулканическом состоянии пребывает. Вчера кондитерскими изделиями бросалась.

И кто его за язык тянет? Тем более, неправда это. Я был несколько обескуражен, но настаивать не стал. Павла переубедить трудно. А вскоре мы уже сидели за столом, уставленном всякими яствами. Котлетки, блины, овощи, гречневая каша, У отца Кассиана был отменный аппетит, не забывал он и о стопках с водкой. И говорил при этом без умолку. Но всё больше о себе, о своих достижениях. Речистости оказался редкой, почти Цицерон в рясе. Заболотный всё подталкивал в бок Павла, чтобы и он высказался по своему делу, но тот упорно молчал. Наконец, отец Кассиан сам обратил на эти телодвижения внимание.