— Часовенка-то для людей будет, не для иерархов, — напомнил Павел. — Деревенскому мужику или бабе важно ли кто там наверху и за что борется? Какие течения в церкви. Им место нужно, где богослужение будет, где образ божий. Столица далеко, а Россия сильна провинцией. Там дух, там вера. И священники такие есть, что Москве и не снились. Истинные подвижники, последние, может быть.

— Сам таким стать хочешь? — едко спросил отец Кассиан. Павел не ответил, смутился. Зато Миша Заболотный не утерпел:

— А что, он сгодится. Из него деревенский батюшка выйдет претолковый. Старухи не нарадуются. Еще и прогремит по всей России.

— Не обо мне речь, — отрезал Павел. Он выжидающе поглядел на отца Кассиана.

— Денег у меня лишних нет, — хмуро сказал тот. — Да я ими и не распоряжаюсь. У меня финансист-бухгалтер больно хитрый, из выкрестов. Его на телеге не объедешь. Вряд ли он тебе выделит эту сумму на часовенку. Попрошу, конечно, но ты особенно не надейся. Мы тут теперь один проект разворачиваем, на счету каждая копейка.

— Что за проект? — спросил Миша.

— Политическое движение будем организовывать. Или партию. За Русь народную и православную, так будет звучать. Я ведь, брат, богом избранный на спасение России, такая уж на меня ноша возложена. Тяжко, ох, тяжко ее нести, но таков мой крест, и я не ропщу, знаю, господь не оставит, даст силы…. В Думу буду баллотироваться, — добавил отец Кассиан, значительно поглядев на нас. — А тебе, Паша, надо к бизнесменам обратиться, к тому же Игнатову, корабельщику нашему. Казачков потряси, верховного атамана Колдобина. Я к нему черкану записку.

— Да мы его знаем, — вставил Миша. — Может, сейчас и отправимся.

— А хочешь, я тебя в бригаду МЧС устрою? — предложил вдруг отец Кассиан. — Ты парень военный, тебя с ходу примут. Годика три проработаешь — на часовеньку-то и наскребешь. Или ко мне иди, в помощники. Вместе будем сорную траву выдергивать. Из Патриархии. Там мусора много, работы хватит. Ты, кстати, где останови лея-то?