Перс отвел взгляд к огню и некоторое время задумчиво смотрел на пламя.
— Да,— тихо сказал он по-персидски, — Азелек.
Сердце чуть не выскочило у меня из груди прямо на стол, превратившись в блюдо, поднесенное персу. Я с трудом перевел дыхание, и, раз уж поверил своим глазам, ничего не оставалось, как только поверить теперь и ушам.
— Она жива?! — Я невольно заговорил на персидском наречии, и мое волнение чудесным образом улеглось.
Перс оторвал взгляд от огня.
— Нет,— по-скифски резко качнул он головой, — Ее давно нет в Царстве живых. Но я послан ею.
Он надолго замолк, и я тоже хранил молчание.
— Значит, ты готов, Кратон из Милета? — спросил перс, когда молчание переполнилось тревогой.
— Если боги желают вернуть мне молодость... и ногу, то готов,— был мой ответ.
Взглянув на мою «колонну», перс широко улыбнулся:
— То-то я заметил, что в Эктабане не хватает одной такой.
— То, чего там не хватает, подарено мне Камбисом, сыном Пастыря,— не желая шутить на эту тему, сказал я.
Действительно, царь персов Камбис лично распорядился выделить для меня, калеки, молодой кипарис из дворцового сада.
— Значит, ты, Кратон из Милета, готов исполнить последнюю волю Азелек? — сказал перс, перестав улыбаться.
— Последнюю волю? — изумился я, но размышлять над ответом мне вовсе не требовалось.— Если боги дадут мне силы...
— Ахурамазда даст тебе силы, Кратон! — вздохнув с облегчением, проговорил перс. — Азелек хотела, чтобы ты, Кратон, написал о том, как умер Пастырь.
— Как умер Пастырь?! — несказанно удивился я, — Но ведь об этом знают все.
— Не лги, Кратон,— тихо проговорил перс. — Правду знаешь только ты.
Знал ли я правду?
Шум битвы раздался в моих ушах. Я услышал свист стрел и вопли умирающих. И увидел стаи тех скифских стрел, облака пыли и песка, окровавленные лица бессмертных, увидел вражеских коней — тысячи и тысячи — табуны, обрушившиеся на нас, как горный обвал. И я увидел то предательское копье. И увидел глаза Пастыря, его голубые, как небо над горами, глаза. Он спокойно смотрел на то копье, летевшее прямо в его грудь.