– Пусть лучше об этом болтают, чем о другом!

О чем другом – не объяснила и больше об этом говорить не стала. Никто не ведал об истинной причине.

В Европе полыхали костры инквизиции, которая добиралась и до Литвы. Когда Глинские, поссорившись с новым польским королем Сигизмундом-Августом, перешли на службу к московскому государю, мать Анны даже вздохнула свободней:

– Езжай за мужем, там будет легче.

С собой Анна Глинская кроме детских вещей везла большой ларец, заглядывать в который не позволялось никому. Если честно, то о содержимом не знала и сама владелица, ведь ключей у нее не было. Охраняла ларец старая служанка, но выпытать у той не пробовали, старуха была глухонемой. Сколько лет женщине – не знал никто, даже сама Анна, которая получила ее вместе с приданым от матери, сказавшей просто:

– Она тебе поможет, когда придет время…

Старуха откликалась на имя Софья, спала где придется, когда ела и пила, и вообще, где обитала, не ведал никто, но в нужный момент всегда оказывалась рядом с заветным ларцом, ключи от которого и хранила. Однажды насмешники попытались отобрать ключ у старухи, чтобы посмотреть, что же там. Потом здоровенные парни клялись, что такого ужаса не испытывали никогда. Сначала их охватил столбняк, не могли пошевелить ни рукой, ни ногой, потом вдруг по одному движению желтой жилистой руки Софьи они один за другим стрелой вылетели через открытое окно в кусты малины, едва не свернув себе шеи! И еще несколько минут лежали пластом, с трудом приходя в себя. Слуги в один голос объявили:

– Ведьма!

Гореть бы старухе на костре вместе со своей хозяйкой, но как раз в это время Глинские вдруг отправились в Москву. Проводив семейство, многие перекрестились с облегчением, по округе давно ходили слухи о связи всех женщин в роду Анны с нечистой силой.

В Московии сначала жилось не лучше и не хуже, чем в Литве. Для Анны Глинской и Литва не родина, она дочь сербского государя Стефана, замужество за богатым литовским князем Глинским считалось удачным, но все складывалось не так, как ожидалось.