Сильно потянув за собой мэтра, он заставил того сделать первый шаг. Решив уступить нахальному незнакомцу, метрдотель пошел за ним, надеясь, что вышибала окажется на посту и вышвырнет этого типа на улицу.

В дверях, ведущих в холл, Сарычев ловко развернулся и подтолкнул спутника вперед – тот едва сумел удержать равновесие и рассерженно обернулся, но Павел уже был рядом и больно прихватив мэтра за плечо, повернул его лицом к сидевшему в кресле Евгению:

– Знаешь его?

– Нет. – Метрдотель вырвался и попытался отпихнуть Сарычева, но Павел неожиданно и сильно ударил его в печень.

Мэтр слабо охнул и медленно осел на пол. Перед глазами у него появился лаковый черный ботинок, покрытый засохшей грязью. Ботинок наступил на полу фрака, не давая возможности встать, и сверху спросили:

– Добавить? Я не люблю, когда лгут.

Раздавшийся металлический щелчок заставил лежавшего на полу мэтра посмотреть на нахального незнакомца – карман брюк у того оттопыривался.

«Револьвер! – подумал мэтр. – Пальнет еще, пьяный дурак».

– Ну?! – поторопил Сарычев.

– Здесь был Гришин, – чуть слышно ответил мэтр. – Человек Филиппова.

– Знаю, – лаковый ботинок исчез и сильная рука прихватила лежавшего на полу мэтра за ворот, помогая встать на ноги. – Это Гришин представляется Алексеем Григорьевым?

– Да, – дрожащими губами промолвил метрдотель и, заметив наконец-то появившегося в холле вышибалу, оживился. – Кто вы такой? Что вам надо?

– Не шуми, кузнечик, – сделав Тоболину знак выйти на улицу, почти ласково посоветовал Павел, покосившись на медленно подходившего к ним рослого громилу. – Я же обещал, что разговор будет между нами, понял? Антр-ну!

– В чем дело? – спросил вышибала, сверля Сарычева маленькими глазками. – Господину пора проветриться?

– Пожалуй, – легко согласился Павел, чем немало озадачил вышибалу. – Адью! Так ты не забудь, – подмигнул он мэтру. – Антр-ну!