Однажды зимой, когда стояла холодная, промозглая погода и ветер швырял на землю мокрый снег с дождем, Рихард пожалел своего безответного спутника. Веселая компания журналистов направлялась в «Рейнгольд» — немецкий кабачок на Гинзе. Зорге уже познакомился со многими корреспондентами, с работниками посольства, с членами германской колонии, которая в те годы насчитывала больше двух тысяч человек. Новичка журналиста охотно посвящали в токийскую жизнь, водили вечерами в чайные домики и японские кабачки. Но нередко предпочтение отдавалось немецким заведениям, где можно было есть сосиски с капустой, наслаждаться баварским пивом, чокаться глиняными кружками под крики «Хох!» и непринужденно болтать о чем вздумается.

Уже смеркалось, когда они свернули в маленькую улочку, густо завешанную круглыми цветными фонариками, множеством, светящихся вывесок, вспыхивающих иероглифов. Казалось, что стены улицы фосфоресцируют в густой пелене падающего снега.

Зорге приотстал от компании и пошел рядом с осведомителем.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Хирано…

— Послушай, Хирано-сан, тебе ведь очень холодно. — Зорге обвел взглядом его стоптанные башмаки, жиденькое пальтецо и непокрытую голову. — Давай сделаем так: от Кетеля я не уйду раньше десяти часов. Обещаю тебе это. Ступай пока погрейся, выпей саке или займись своими делами… Держи! — Рихард сунул в руку осведомителя несколько мелких монет.

Хирано нерешительно потоптался перед, выпуклой дверью, сделанной в форме большой винной бочки, перешел улицу и нырнул в кабачок, перед которым, как лампада, висело смешное чучело рыбы с черным цилиндром на голове. На притолоке был прикреплен еще пучок травы, сплетенный в тугую косу, и спелый оранжевый мандарин, чтобы отгонять злых духов, — таков новогодний обычай. Хирано прикоснулся к талисману — пусть он оградит его от неприятностей. Полицейский осведомитель не был уверен, что его не обманет этот европеец с раскосыми бровями… Но так не хотелось торчать под холодным дождем…