Смущенный легат задумчиво покачал головой. После того как юные танцовщики исчезли, он почти машинально выпил гранатового сока, который виночерпий налил в его кубок, и положил на блюдо миндальный крем, поданный в широкой чаше из цветного стекла. «Как этот человек может всему этому противиться?» – вновь и вновь спрашивал легат себя. Словно разгадав мысли своего гостя, Ирод сказал:

– Не заблуждайтесь. Это не жизнь иудейского царя. Иудейского царя больше нет, он больше не существует, поскольку больше нет иудейского народа. Я, ваше превосходительство, собрал воедино последние осколки Давидова народа. Без меня они быстро уничтожили бы друг друга в беспощадных междоусобных войнах. Я вернул им Храм, чтобы они видели, кем были в прошлые столетия. Они меня ненавидят, – грустно добавил он, – но я привык к горькому вкусу их ненависти. Вы можете сказать Цезарю, что я правлю Израилем.

«Да, – подумал захмелевший легат, – ты ловко втянул Цезаря в свою игру!»

– И какова моя доля? – неожиданно спросил Ирод, пристально глядя на легата.

Начнет ли он жаловаться? Попросит ли пощады?

– Моя доля в податях, – уточнил Ирод. – Это иудейские деньги. Я имею право на долю.

Легату пришлось вернуться к суровой действительности.

– Разве в прошлый раз вы не все оставили себе? – спросил он медовым голосом.

– Но это главный источник доходов государства. Эти деньги идут на строительство Храма, содержание чиновников и армии, как вам хорошо известно.

– Я поговорю об этом с Цезарем.

Ирод посмотрел на свои ноги и пошевелил большими пальцами.

– Необходимо, чтобы вы оставляли мне деньги, поскольку иудеи никогда не согласятся, чтобы все уходило в Рим. В следующий раз будет гораздо труднее взимать подати. Намного труднее. Я ясно выразился?

Легат кивнул.

– Надо, чтобы вы, вернувшись в Рим, убедительно объяснили это Цезарю. Полагаю, что вы мне оставите половину суммы.