— Значит, нам надо спешиться, чтобы изучить следы.

Он вопросительно посмотрел на меня.

— Сиди, это не обязательно. Достаточно знать, что здесь проехали люди. Почему ты хочешь изучить следы?

— Всегда полезно знать, что за люди побывали здесь до нас.

— Если ты станешь изучать все попавшиеся следы, то и за два месяца не доедешь до Седдады. Какое тебе дело до людей, проехавших перед нами?

— Я бывал в дальних странах, где много дичи и где часто жизнь зависит от того, насколько тщательно рассмотришь все следы и узнаешь, кого можно повстречать на пути врага или друга.

— Здесь ты не встретишь никаких врагов, эфенди.

— Ты в этом уверен?

Я слез с жеребца и различил следы трех животных: одного верблюда и двух лошадей. Верблюд был верховым — это я определил по изящным отпечаткам его ног. Внимательно присмотревшись, я поразился своеобразию следов, которые позволили предположить, что одна из лошадей страдает «петушиным шагом». Это усилило мои подозрения: я ведь находился в стране, столь изобилующей лошадьми, что животное, имеющее подобный недостаток, никогда не, отдают под седло. Значит, хозяин лошади либо был очень беден, либо вообще не являлся арабом.

Халеф улыбнулся, глядя, как тщательно я изучаю песок, а когда я выпрямился, спросил:

— И что же ты увидел, сиди?

— Здесь прошли две лошади и один верблюд.

— Аллах, благослови твои глаза! Я увидел то же самое, не покидая седла… Ты хочешь стать талебом

— Я думаю, что три всадника проехали здесь часа четыре назад.

— Кто придал тебе столько мудрости? Вы, люди Белад-эр-Рум

При этих словах он скорчил гримасу, выражавшую глубочайшее сострадание. Я молча продолжал путь.

Мы проехали по тропе около часа, пока невольно не придержали лошадей там, где вади делал поворот и огибал скальный выступ.

На выступе за песчаной дюной сидели три грифа. При нашем появлении они с резкими криками поднялись в воздух.