— Сиди, — крикнул он мне сзади, — сиди, ты хочешь меня бросить?

Я вопросительно глянул на него.

— У моей кобылы ноги постарше, чем у твоего берберского жеребца.

Действительно, его старая кляча уже взмоклаот пота, и пена крупными хлопьями капала с морды.

— Сегодня мы не сможем, как обычно, сделать привал, чтобы переждать самую жару. Мы должны скакать до темноты, иначе не догоним едущих перед нами убийц.

— Кто слишком спешит, доберется до цели не раньше того, кто едет медленно, эфенди, потому что… Аллах акбар!

Мы находились у крутого склона вади и увидели внизу, на расстоянии какой-нибудь четверти часа пути, двух мужчин, сидевших возле маленькой себхи — лужицы, в которой сохранилось немного солоноватой воды. Их лошади щипали сухие колючки, росшие вокруг.

— Вон они!

— Да, сиди, это они. Им тоже надоело солнце, и они решили переждать, пока не кончится самая жара.

— Или же остановились поделить добычу. Назад, Халеф, назад, чтобы они нас не заметили! Мы оставим вади и свернем чуть западнее. Давай притворимся, будто едем от шотта Эль-Гарса.

— Зачем такие уловки, эфенди?

— Они не должны догадаться, что мы видели труп.

Наши лошади вскарабкались по склону вади, и мы поскакали прямо в пустыню. Потом мы описали дугу и направились к месту, где находились те двое. Они не могли видеть, как мы подъезжаем, потому что сидели в глубине вади, но должны были слышать шум от наших лошадей.

Когда мы достигли края, они уже вскочили и схватились за ружья. Я, конечно, притворился столь же удивленным, как и они, внезапно встретив здесь, в уединении пустыни, людей, но не счел нужным потянуться за своим штуцером

— Селям алейкум!

— Алейкум! — ответил старший из них. — Кто вы?

— Мы мирные всадники.

— Откуда вы едете?

— С запада.

— А куда направляетесь?

— В Седдаду.

— Какого вы племени?

Показав на Халефа, я ответил:

— Он родом из равнинных адмаров, а я принадлежу к бени-закса