Рядом с ним на юте акатоса стоял его двоюродный брат Соклей. Он был на несколько месяцев старше Менедема и почти на голову выше, но капитаном судна все-таки был Менедем, тогда как Соклей исполнял обязанности тойкарха, следя за порядком на «Афродите» и за всем, что покупалось и продавалось во время торгового плавания. Соклей отлично справлялся с подсчетами. Но вот что касается людей… Что ж, общение с людьми давалось ему куда трудней.

Отец Менедема крикнул с причала, к которому была пришвартована «Афродита»:

— И будьте осторожны! Ради всех богов, будьте очень осторожны!

— Хорошо, отец, — послушно отозвался Менедем.

Он был рад покинуть Родос в том числе и потому, что оставить остров значило спастись от Филодема. Этой зимой пребывание под одной крышей с отцом далось Менедему труднее, чем в любой другой год на его памяти. Филодем с давних пор считал, что его сын ничего не может сделать правильно.

Как будто для того, чтобы лишний раз это доказать, он сейчас крикнул:

— Слушай своего двоюродного брата! У Соклея есть какой-никакой здравый смысл!

Менедем кивнул — то есть склонил голову, как делали все эллины в знак согласия — и исподтишка бросил взгляд на Соклея. У того хватило совести изобразить, что он смущен такой похвалой со стороны представителя старшего поколения.

Отец Соклея, Лисистрат, стоявший рядом с Филодемом, был куда покладистее брата, и все-таки тоже проговорил:

— Извольте соблюдать осторожность на каждом шагу!

— Хорошо. — Даже Соклей начал выказывать признаки раздражения, а ведь он ладил со своим отцом куда лучше, чем Менедем с Филодемом.

Но Лисистрат настаивал:

— Вы же знаете, в наши дни следует опасаться не только пиратов. Поскольку Птолемей и Антигон в прошлом году снова начали войну, военных галер в море будет больше, чем блох на собаке. Некоторые из этих шлюхиных сынов точно такие же пираты, только их суда быстрее, больше и мощнее пиратских.