И вдруг – тишина. Багровый с мороза старый кипчак Байгубек отворил дверь с улицы, остановился на пороге. Не понимая, что происходит, он удивленно озирался вокруг, точно немой пастух, случайно попавший в балаган хохочущих скоморохов.

– Еще двадцать арб нагрузили. Отправлять? Или подождать до утра?

Звякнул о камень треножник. Все вздрогнули. Бахтиар отрезвел, огляделся.

Вот оно что.

Вот для чего Бейбарс оставил Бахтиара там, в покинутой усадьбе.

Вот почему почти все канглы, несмотря на глубокую ночь, тепло одеты и подпоясаны. Кто спит в шубе и сапогах? Человек, которому придется, быть может, через час или два – или сейчас же тронуться в путь.

Только теперь увидел сотник свернутые ковры, нагромождения шерстяных, туго набитых мешков по углам, сундуки, сдвинутые с мест и приготовленные к выносу.

Еще во дворе, шагая сюда, он уловил тайную возню у хранилищ, скрип колес в темноте. Фырканье лошадей. Кряхтенье мужчин, поднимавших тяжесть. Еще в комнате Гуль он заметил необычную пустоту в нишах. Куда-то исчезла посуда. Улетучились одеяла, подушки, узлы с хлебом и сухими плодами. И не видно нигде ни жен Нур-Саида, ни младших детей.

Но если б не Байгубек, он так бы и ушел из дворца, не сумев предотвратить преступление.

– Бежать?! Я думал – вы только глупцы. Но вы к тому же и подлецы? Ну, погодите.

Сотник взмахнул рукой:

– Отойди!

Байгубек посторонился. Бахтиар метнулся к выходу. Беглеца настиг у порога злой голос Бейбарса:

– Хватайте!

– Он поднимет в городе шум! – крикнул Дин-Мухамед.

– Вяжите, не упускайте! – взвизгнул Бурхан-Султан.

Кто-то прыгнул сзади, зажал голову. Уперся коленом в поясницу, опрокинул навзничь. Стиснул шею, стал душить.

«Неужели Байгубек?» – подумал с горечью Бахтиар.

– Байгубек! Эй, Байгубек!