И нашему герою привиделось нечто далекое и сказочное: просторные кабинеты, устланные коврами, кассиры за решетчатыми окошками, зеленые гроссбухи с красными надписями, дивной красоты металлическая касса с узорчатой насечкой, служащие, погруженные в изумительно стройные ряды цифр и старательно подсчитывающие доходы, серые ливреи, а в карете, запряженной четверкой лошадей, госпожа Ж.-Б. Шварц с плюмажем – все как на дорогих похоронах.

Сто франков! За сто франков получить все эти сокровища, а возможно, и больше! Вот он – маленький желудь, порождающий могучий дуб!

– Но я не хочу! – пискнула тем не менее испускающая дух добродетель нашего героя.

И, делая вид, что встает из-за стола, юноша добавил:

– Ни за какие блага, господин Лекок, я не стану подвергать себя опасности.

– Жан-Батист, – возразил коммивояжер тоном превосходства, – я вижу вас насквозь. Подумайте хорошенько. Дело и выеденного яйца не стоит, а кроме ста франков, вы можете получить еще и тепленькое местечко у Бертье.

– Но за одно свидание не дают ста франков, – отвечал эльзасец. – Здесь что-то нечисто.

– А если платит дама?.. – сделал новую попытку Лекок, взъерошив себе волосы.

Ну, кого же не растрогает такая любовь? А Лекок, решив ковать железо, пока горячо, воскликнул:

– Не стоит рассуждать о вещах, которых ты не понимаешь, старина! Скажем так: ты утопающий, а я – твой спаситель, ясно? Диспозиция у нас следующая: господин Шварц-кондитер в девять часов запирает дом на ночь; в половине десятого у тебя уже не будет другого выбора, как только искать ночлега где-нибудь на чердаке у господина Шварца-комиссара полиции.

– Но он же меня прогнал! – только и сумел вставить эльзасец.

– Черт возьми! Извольте понять одну истину: на всем белом свете только я один проявляю интерес к вашей персоне!

– Это верно, – пролепетал Ж.-Б. Шварц, размягченный выпитой водкой. – Я здесь совсем один!..