– Убегая от султана, я прихватил у него мешочек с драгоценностями. Я никому не решился рассказать об этом. Теперь ты понимаешь, почему я не хочу снова стать пленником Мехмеда?

Джустиниани был генуэзцем и сразу попался на крючок. Глаза протостратора загорелись зеленоватым огнем. Джустиниани тоже осмотрелся по сторонам, а потом дружески взял меня за плечо. Дыша винным перегаром мне в лицо, он наклонился ко мне и прошептал на ухо:

– Возможно, я больше поверю тебе и избавлюсь от всех своих подозрений, если ты покажешь мне эти драгоценности.

– Дом, который я снял, находится недалеко от порта, – откликнулся я. – А ты ведь все еще ночуешь на своем корабле?..

Он неуклюже сел на огромного боевого коня. Перед нами шагала пара слуг с факелами, освещая дорогу. За нами, гремя доспехами, маршировала дворцовая стража. Я почтительно держался рядом с конем, положив руку на стремя.

* * *

Вскоре солдаты уже колотили в дверь моего домика. На пороге появился мой слуга Мануил, перепуганный до смерти. Джустиниани зацепился за маленького каменного льва и выругался. В руке Мануила задрожал фонарь.

– Подай телятины и огурцов, – распорядился я – Вина – и большие кубки.

Джустиниани громко захохотал и приказал солдатам ждать на улице. Лестница трещала под его весом. Я высек огонь и зажег все свечи, а потом вынул из тайника маленький кожаный мешочек и вывернул его наизнанку. Бриллианты, изумруды и рубины вспыхнули белыми, зелеными и красными искрами в сиянии свечей.

– Матерь Божья! – прошептал Джустиниани, бросил на меня быстрый взгляд и нерешительно протянул свою огромную ручищу, не отваживаясь, однако, дотронуться до драгоценностей.

– Возьми себе какой хочешь, – сказал я. – Это тебя ни к чему не обяжет. Просто в знак моей дружбы. Я вовсе не пытаюсь купить ни твоего доверия, ни твоего расположения.

Некоторое время он с сомнением смотрел на меня. Потом выбрал рубин цвета голубиной крови. Не самый большой, но самый красивый. Генуэзец не первый раз имел дело с драгоценными камнями.