Кардинал Исидор уверяет, что корабли латинян двинутся спасать Константинополь, как только весть об оглашении унии успеет дойти до Рима. Но сегодня люди кричали вслед императору Константину: «Апостата, апостата!» Самое ужасное, самое отчаянное, самое унизительное слово, какое только можно бросить человеку в лицо. Вот та цена, которую василевс должен заплатить за десяток военных кораблей. Если эти корабли вообще придут.

Кардинал Исидор уже привел с собой горстку лучников, которых завербовал на Крите и других островах. Ворота города наглухо заперли. Турки опустошили все окрестности и перекрыли Босфор. Их опорный пункт – крепость, которую султан приказал в прошлом году возвести за несколько месяцев в том месте, где Босфор уже всего. Крепость находится на той же стороне пролива, что и Пера, на христианском берегу. Еще весной тут стоял храм Архангела Михаила. Сейчас каменные колонны храма превратились в опоры стен турецких башен; с этих стен в тридцать футов толщиной пушки султана бьют по проливу.

Я думал обо всем этом, стоя возле огромных бронзовых врат храма Святой Софии. И тут увидел эту женщину. Ей удалось выбраться из толпы и вернуться в храм. Она тяжело дышала, а ее вуаль была разодрана в клочья. У благородных гречанок Константинополя принято закрывать лица при посторонних и жить в уединении в своих домах под присмотром евнухов. Когда знатная женщина садится на коня или в носилки, впереди спешат ее слуги с развернутым полотнищем, чтобы скрыть ее от взглядов прохожих. Лица высокородных гречанок белы, почти прозрачны.

Женщина посмотрела на меня, и время остановилось, солнце перестало двигаться вокруг земли, прошлое слилось с настоящим, и уже не было больше ничего, кроме этого мига, одного этого трепетного мига, который не могло поглотить даже всепожирающее время.