– Будем решать, кому идти со мной в Мангазейский ход. Афонька – отрезанный ломоть. Торговлей занялся. Промысел – не его дело. Начнем с Петрухи. Что скажешь, Петруха?
Девятнадцатилетний Петруха, стройный, сероглазый, самоуверенно сказал:
– Тут и решать нечего, батя. Я самый старший после Афоньки. Мне идти.
– Ну, а ты, Васютка?
Средний сын Васютка, приземистый, коренастый – в деда, верткий и шустроглазый, отозвался бойко:
– Ежели возьмешь, батя, – в ноги поклонюсь. Во всем тебе помогать буду. Не прогадаешь.
– Так. Добро. Ну, а ты, Гурка?
Гурий вздрогнул, с надеждой, умоляюще посмотрел на отца. Было ему шестнадцать лет. Всем вышел парень – и ростом, и крепким сложением. Кареглаз – в мать. Плечист и крепкорук – в отца. И волосы у него отцовы – густые, пшеничного цвета, с рыжеватинкой. От братьев отличался тем, что был немногословен, иной раз задумчив и увлекался чтением книг, печатных и рукописных. Дьячок Сергий Челмогорский обучил Гурия грамоте по псалтырю, выпущенному на Московском печатном дворе учеником Ивана Федорова Андроником Невежей. Сергий, человек необыкновенной доброты и немалого ума, на дом книг, однако, не давал, а усаживал Гурия в угол за печью, ставил свечу и велел читать тут. Еще любил Гурий навещать помора Никулина по прозвищу Жила. У того были старинные рукописные книги, поморская лоция. Знал те книги Гурий назубок.
Гурий скромно вымолвил:
– От такой чести кто откажется, батя? И я бы пошел…
– Ну, добро! Спасибо, сыновья, что не отказываетесь от похода, не трусите. В нем придется не сладко. Пирогов да шанег по пути никто не раскидал, приметных вех не наставил. За участие в деле вас хвалю. Однако рассужу по-своему. Уж вы не обижайтесь.
Сыновья замерли, ожидая отцовского приговора. Аверьян опять, набычившись, прошелся бородой по груди и начал:
– О Петрухе ничего плохого не скажешь. Всем вышел парень – силен, ловок, весел. Без него в доме была бы скукота. Веселость нрава – дело не плохое. Однако есть у тебя, Петруха, легкомыслие. Одни только девки на уме. Сколько ты за нонешний год их переменил? Скушно тебе будет в походе. Оставайся дома, вместо меня будь матери опорой и помощником.