Арьергард противника, который стоял на дороге позади пушек, был выдвинут вперед. Они были выстроены у подножья скал и получили приказ двигаться вверх, но скалы были крутыми, а стрелки — более ловкими, чем их тяжело нагруженные противники. Французское нападение, по крайней мере, помешало стрелкам отстреливать артиллеристов, и те артиллеристы, которые выжили, поползли из убежищ за передками орудий, чтобы продолжить заряжать пушки.
Шарп улыбнулся.
В этих холмах был человек по имени Уильям Фредериксон — наполовину немец, наполовину англичанин, самый страшный солдат, какого только знал Шарп. Его люди называли его Сладкий Вилли — возможно, потому что повязка на пустой глазнице и лицо в шрамах были поистине ужасны. Сладкий Вилли позволил выжившим артиллеристам выйти на открытое место и тогда приказал стрелкам справа от дороги открыть огонь.
Последние артиллеристы упали. Стрелки, повинуясь приказам Фредериксона, переключились на пехотных офицеров. Противник несколькими точными винтовочными выстрелами был лишен артиллерии и погружен во внезапный хаос. Теперь для Шарпа пришло время использовать другое оружие.
— Лейтенант!
Майкл Трампер-Джонс, который пытался спрятать мокрый белый флаг, свисающий с конца его сабли, посмотрел на Шарпа:
— Сэр?
— Отправляйтесь к противнику, лейтенант, передайте им мое почтение, и предложите, чтобы они сложили оружие.
Трампер-Джонс уставился на высокого смуглого стрелка.
— То есть, чтобы они сдавались, сэр?