Когда французы подошли к мосту, только у стрелков Шарпа были патроны. Французы могли взять мост после одного мушкетного залпа, потому что Шарпу нечего было им противопоставить.

— Никогда, мистер Коллип, никогда не разделяйте солдата и его оружие и боеприпасы. Вы обещаете мне это?

Коллип кивнул нетерпеливо:

— Да, сэр.

— Я думаю, что вы должны мне бутылку кое-чего, мистер Коллип.

— Да, сэр. Конечно, сэр.

— Хорошего дня, мистер Коллип.

Шарп ушел. Он вдруг улыбнулся — возможно, потому, что облака на западе разошлись и внезапно луч красного солнечного света озарил сцену его победы. Он нашел Патрика Харпера, который стоял вместе с его старыми стрелками, и выпил с ними чаю.

— Хорошо поработали сегодня, парни.

Харпер засмеялся:

— Вы сказали ублюдкам, что у нас не было никаких боеприпасов?

— Всегда оставляй человеку его гордость, Патрик. — Шарп засмеялся. Он нечасто смеялся после Рождества.

Но теперь, после первой битвы новой кампании, он понял, что пережил зиму, одержал первую победу весны, и он ожидал, что лето, наконец, залечит раны и прогонит видения прошлого. Он был солдат, он шел воевать, и будущее выглядело светлым.

Глава 2

В солнечный день, когда ласточки хлопотливо устраивали гнезда в старой каменной кладке Бургосского замка, майор Пьер Дюко смотрел вниз с крепостных валов.

Он был без головного убора. Легкий западный ветерок взъерошил его темные волосы, когда он выглянул во внутренний двор замка. Он поправил заушники очков, поеживаясь, потому что кривая проволока натирала воспаленную кожу.

Шесть фургонов тянулись по булыжникам. Фургоны были огромные — громыхающие фургоны, каждый из которых тянуло восемь волов. Грузы были закрыты брезентом — брезентом, обтянутым веревками и все равно распираемым огромным грузом. Усталых волов вели в дальний угол внутреннего двора, где фургоны после множества криков, с большим трудом были расставлены вдоль стены главной башни.