Шестнадцать тяжелых, кожаных мешков покрылись от времени зеленоватым, скользким налетом, но были целы и крепки.

Савватий развязал их один за другим по очереди и, упав на колени, горячо зашептал слова молитвы.

Факел давно потух, прошло несколько часов, а Савватий все еще стоял на коленях и так же горячо молился Господу и Пресвятой Богородице, чтобы они дали ему больше знаний, разума и силы духа, дабы понять и осмыслить то, что случилось.

Когда стало темнеть, Савватий выбрался из провала возле белого камня и начал действовать.

Первым делом он аккуратно заложил дерном провал, чтобы он был снаружи незаметен.

Затем он покрыл ветками, листьями и травой сам камень, чтобы его вовсе не было видно со стороны.

Наконец, отступая шаг за шагом к подножию холма, Савватий аккуратно заложил дерном и травой тропинку, которую вытоптал за много лет в своих походах за строительным материалом.

Впоследствии он посадил на склоне холма, поросшего мелким лесочком, прямо над невидимым камнем густой кустарник, так что теперь, даже если кто-нибудь бы и знал место, где когда-то находился вход в тайную пещеру, он вряд ли нашел бы его.

Несколько последующих лет Савватий истратил на осторожные расспросы всех, кто мог что-либо рассказать.

Ему удалось выяснить немного, но, сведя воедино крохи полученных сведений, он довольно верно восстановил картину событий.

Теперь он не сомневался, что в пещере, о существовании которой никто, кроме него не знает, находится то самое сокровище баскака Амрагана.

Перед ним встал вопрос, как поступить с этой чудесной находкой. Разумеется, первым и естественным движением души Савватия было отдать все на укрепление родной греческой православной церкви, однако, некоторые сомнения все же закрались в его душу. И тогда, наложив на себя строгий пост, он встал на непрерывное трехдневное молитвенное бдение.