- Сейчас выход короля - играют марш, - громче, громче, литавры! Так, так, живее, сегодня они должны ударить одиннадцать раз, иначе торжественный марш обернется похоронным маршем. Ого, маэстозо, подтягивайтесь, детки! Ну вот, статист зацепился за что-то бантом на башмаке. Так и есть, ударили в двенадцатый раз! И все на доминанте! Силы небесные, этому конца не будет! Вот он приветствует Армиду. Она смиренно благодарит. Еще раз! Ну конечно, не успели добежать двое солдат! Что за дикий грохот? А-а, это они так переходят к речитативу... Какой злой дух приковал меня к этому месту?

- Чары разрушены! Идемте! - воскликнул я.

Подхватив под руку моего тиргартенского чудака - ибо монолог произносил не кто иной, как он, - я увлек его с собой. Он, видно, не успел опомниться и шел за мной молча. Мы уже вышли на Фридрихштрассе, когда он остановился.

- Я вас узнал, - начал он, - мы встретились в Тиргартене и много говорили, я выпил вина, разгорячился, после этого Эвфон звучал два дня без перерыва... Я немало настрадался, теперь это прошло!

- Я очень рад, что случай свел нас снова. Давайте же короче познакомимся друг с другом. Я живу здесь поблизости; почему бы...

- Мне нельзя ни у кого бывать.

- Нет, нет, вы от меня не ускользнете. Я пойду с вами.

- Тогда вам придется пробежаться со мною еще немного - сотню-другую шагов. Да вы ведь собирались в театр?

- Мне хотелось послушать "Армиду", но теперь...

- Так вы и услышите "Армиду". Пойдемте!

Молча пошли мы по Фридрихштрассе; вдруг он круто свернул в переулок, я еле поспевал за ним - так быстро он бежал. Но вот он остановился перед ничем не приметным домом. Ему довольно долго пришлось стучать, пока нам наконец не открыли. Ощупью, в темноте, добрались мы сперва до лестницы, а затем до комнаты во втором этаже, и провожатый мой тщательно запер дверь. Я услышал, как отворяется еще одна дверь; вскоре он вошел с зажженной свечой, и меня немало поразило странное убранство комнаты.