И тем не менее французы ликовали. А русские ночью на военном совете решили сдать город без боя. Но дабы их армия смогла беспрепятственно отойти, графу Палену приказано было задержать неприятеля. Пален, имея при себе лишь несколько баталионов пехоты и казаков, держался два дня. И две ночи горели над рекой многочисленные огни, убеждавшие Наполеона в том, что русская армия стоит и готовится к решительной битве.

Но когда на третий день противник, собрав все свои силы, двинулся на город, то оказалось, что русская армия бесследно исчезла, и только лейб-казаки разрушают мосты. А потом и они ушли.

Истомленная жарой и недостатком провианта, Великая Армия поспешно форсировала реку, и уже через какой-нибудь час эскадрон мамелюков первым ворвался в город. Пустой почти что город, так как все его оставшиеся верными российскому императору жители еще ночью ушли на север. Бесконечные обозы тянулись по дороге на Невель, а в Витебске оставалась лишь жалкая, как после говорили, горстка изменников. Однако не они, изменники, вершат Историю! И потому о них впоследствии забыли, а вот обстоятельство всеобщего подъема их более сознательных сограждан в дальнейшем и позволило именовать Витебск первым в той славной кампании городом, жители которого не пожелали встречать Освободителя Европы.

Далее. Ровно в семь часов утра Наполеон въехал в Витебск и проскакал по Смоленской улице. Войска приветствовали его. Войдя в отведенный ему дом, император отстегнул шпагу, бросил ее на стол, покрытый картой России, и сказал: «Военные действия кампании двенадцатого года кончены, будущий год закончит остальное». Сказано это было 16-го июля.

И в тот же день в городе начались грабежи и пожары. Но, к чести победителей, город дотла не сгорел. Так что по вполне еще сохранившейся Заручевской улице возвращался от приятеля сержант Шарль Дюваль – уроженец Бордо и ветеран шестнадцати славных кампаний.