Тут незнакомка еще выше подняла брови. А сержант уже заговорил о том, что он только может себе представить, как сейчас ну просто немыслимо тяжело приходится его прекрасной соотечественнице, неизвестно каким грозным злым ветром занесенной в эти ужасные варварские земли. Чего уже тут говорить о другом, о всем прочем, в запальчивости продолжал бравый гусар, когда в этой Богом забытой стране люди даже понятия не имеют о том, что такое картофель!

– Ну и что? – равнодушно спросила дама.

– Как ну и что? – поразился сержант. – Но ведь это же только начало! А вы пили здешнее вино? А я пил! И я еще нарочно заказал у них то, которое они именуют «бордо»! Точнее, «бурдо», как сказал мне корчмарь. И ведь он был совершенно прав, сударыня, это ведь было настоящее «бурдо»! Такого даже лошади не пьют!

– Не пьют? – переспросил дама.

– Да, представьте, не пьют! – резко махнул рукой сержант. – Я ей предлагал. А она отказалась. Это моя Мари. Моя верная Мари, сударыня. А она не из избалованных.

– Мари! – медленно повторила за ним дама. Улыбнулась и сказала: – Лошадь. – После посмотрела на сержанта, и посмотрела как-то по особенному. А потом вдруг спросила: – И действительно, а почему это вы, гусар, и вдруг не на лошади? Разве у вас так можно по уставу?

Сержант понял, что над ним смеются, даже, точнее, просто издеваются. Но ему было не до смеха. Поэтому он совершенно серьезно ответил:

– Не всем, но некоторым можно. Старослужащим! Как, например, мне.

После чего он резко хмыкнул, что означало, что он отшутился и больше зла не держит. А потом сказал так:

– И в самом деле, сударыня, привычка – это великое дело. Я и вправду очень не люблю ходить пешком. Это как-то унижа… О, извините! Да и не только в этом дело. Конечно, я мог бы взять чью-нибудь свободную лошадь, и никто бы у нас в эскадроне мне в этом не отказал. Но я никогда так не делаю. Принципиально!