Вася с любопытством наблюдал за отцом, покорно слушая его разглагольствования. Иван Павлович чувствовал, что сын, с мнением которого он до сих пор не считался, его осуждал. Они неожиданно поменялись местами: это он, отец, был сейчас карликом, а Вася подрос, стал пригож лицом, да и разумом выше его. Низвергнутый, раздраженный таким непорядком в семье, Пастухов проворчал:

– Ты меня слышишь?

– Да, отец.

– А согласен?

– Да-да! Конечно, согласен! – поспешно выкрикнул Вася. – Как тут не согласиться? Каждая тварь на земле должна устремляться к высокому. Поскольку я карлик, я буду счастлив стать шутом при Ее Величестве. Нет более высокого места для карлика!

– Правильно! – не замечая подвоха, вмешалась в разговор Евдокия. – Я рада, что ты наконец-то понял. Когда назначен прием? – спросила она, повернувшись к боярину.

– В следующее воскресенье после обедни, в одиннадцать.

Взгляд Евдокии стал озабоченным.

– Я вот о чем думаю… Как он оденется?

– Как обычно. Я видел шутов во дворце. У них нет особого платья. Каждый носит свое.

– Полагаю, приличное?

– Да, приличное, хотя несколько странное. Вася тоже пойдет в своем и будет прекрасно выглядеть.

– Но у него здесь нет ничего подходящего. Вся его одёжа в Болотове.

– Ну так пусть пришлют. У нас еще целая неделя в запасе.

– Деревенская-то, Иван Павлович, грубовата будет. Негоже Васе предстать в ней перед царицей.

– Он не в придворные кавалеры идет, а в шуты.

– Пустое говоришь, – прервала его Евдокия. – В шуты или не в шуты, а одеть надо так, чтобы на него было любо смотреть. Купишь платье простое, но броское. К примеру, кафтан красного бархата с узорчатым кушаком, а в пару к нему – плащ с капюшоном.

– Ну, коли ты полагаешь, что нужно…

– Необходимо, Иван Павлович! Впрочем, я сама помогу тебе выбрать.