– Что ж, ты сама достать не можешь? – добродушно проворчала бабушка.

Верно, я же знала, где бабушка держит сковородку – на выступе печки над самой плитой торчала ее черная ручка. Став на цыпочки, я попыталась дотянуться до нее, но не смогла.

– Возьми табуретку, – посоветовала бабушка.

Мне не хотелось идти за табуреткой, и я подпрыгнула, чтобы ухватить сковородку. Но ухватить ее не смогла, а только задела, и сковородка полетела вниз, шлепнулась в тесто и расколола миску. И все мое прекрасное желтое тесто растеклось, словно желтая река!

Тут, правда, подоспела бабушка, но ведь тесто – это не тряпка, его не скатаешь и за кончик не подберешь. Мне долго пришлось скрести плиту и мыть пол, поливая его слезами.

Как бабушке не сердиться на меня, если есть за что? Но я почему-то всегда обижаюсь. Так было и на этот раз. Она бранила меня за лень, а я думала: какая же это лень, если человек все хочет сделать сам, но с ним случается несчастье? Конечно, бабушка была немножко права: надо бы не полениться и принести табуретку. Да кто ж думал, что так выйдет?

При этом она ни разу не вспомнила, что у меня день рождения. Уж ради такого дня могла бы не драть внучку за волосы. Это так унизительно, будто бы собачонка какая!

Когда мы сидели за столом и ели картошку с подливкой, я вспомнила, что у нас есть варенье, но просить его не стала. Я бы к нему и прикоснуться не смогла, оно бы у меня в горле застряло.

Со двора доносился шум дождя. И мне казалось, будто за окном кто-то оплакивает мой неудавшийся день рождения.

После ужина, когда бабушка принялась убирать со стола, я на минутку вышла, присела на каменном крыльце и заплакала. Я ни о чем не думала, мне только жаль было себя, а дождевые капли так приятно холодили лоб, щеки, шею.

Вдруг я вздрогнула: кто-то положил руку мне на голову, и я услышала мягкий голос матери Хелле: