Вторник. В мертвый час

Сегодня я уже с нетерпением ждала той минуты, когда опять смогу вернуться к записям. Начну с первого класса – ведь до школы у меня вообще не было ничего интересного.

Когда я начала ходить в школу, я не знала ни одной буквы. Многие из наших ребят уже умели читать, а буквы знали все. Одна только Юта была такой же глупой, как я.

По правде сказать, бабушка слишком рано послала меня в школу. Меня и принимать не хотели, но бабушка сумела упросить, – видно, чего-то наговорила. Она надеялась, что у меня в школе ума прибавится.

Принять-то меня приняли, но уже в первой четверти наша учительница посоветовала бабушке взять меня на годик домой.

Я путала сперва все буквы. Но, к счастью, школьный врач быстро догадался, что, наверно, я плохо вижу, и послал меня к глазному врачу, который прописал мне очки. И я стала носить очки и начала лучше разбираться в буквах, но чтение все же подвигалось очень туго. Даже Юта раньше меня научилась читать. Я была в классе последней ученицей.

Зато я быстро запоминала все, что читали вслух другие. И вышло так, что, когда мы начали готовиться к новогоднему вечеру, учительница дала мне и Анне выучить одно стихотворение. Мы должны были громко прочитать его вдвоем. Учительница сказала, что это называется «декламация».

До чего же я была счастлива в тот день! Выступать на новогоднем вечере, да еще вместе с Анне Пууст! Домой бегом бежала. Бабушка как раз жарила салаку.

 – Бабушка! – уже с порога закричала я. – Я буду читать на новогоднем вечере вместе с Анне Пууст! Это, бабушка, декламация!

 – Что еще за тэкламация? – в недоумении проворчала бабушка.

Я с жаром объяснила, в чем дело. Видно, и ей это понравилось. По крайней мере, она не стала бранить меня, как обычно, и даже пообещала сшить новую кофточку из маминой блузки.