Умиротворенный Тохтамыш хмыкнул:

- Если ее продавали на вес, то, наверное, сильно кормили перед тем, как отвести на невольничий рынок.

Наяны загоготали, сотник нукеров Карача громко сказал:

- Вон темник Кутлабуга покупает самых толстых. Если она сильно откормленная, он не пожалеет серебра.

- Глупец! - Тощий Кутлабуга зашипел, вызвав новый смех. - Глупец! У Кутлабуги одна наложница - пика, и твоей руке не охватить ее - это правда. У Кутлабуги одна жена - сабля, и твоей руке не поднять ее - это тоже правда!

- Перестань, Кутлабуга, - остудил хан разозлившегося темника. - Хороший воин должен ценить хорошие шутки. Ты, посол, вели девушке снять вуаль. Женщины в Орде не закрывают лица.

Фряг сам осторожно снял с рабыни тонкое, непроницаемое для глаз покрывало, и разом прервался смех. Сероглазая худенькая девчонка в голубом длинном сарафане вначале не показалась Тохтамышу. Но вот он схватил взглядом удлиненный овал ее лица, золотистые брови вразлет, испуг в глубине прозрачных глаз, пугливую дрожь припухлых губ, тонкую шею, узкие плечи и не по возрасту высокую грудь, стройность всей фигурки, проступающей под свободным платьем - и сразу понял, отчего за нее платили так дорого. Он уловил и тишину, и довольное сопение посла. Девушка действительно была чудом, и в тысячу раз была она чудом в стане воинов, изголодавшихся по женщине в долгом военном походе: выступая против Мамая, Тохтамыш никому из своих не разрешил брать жен и наложниц. Хан уловил и общую зависть воинов - от темника до простого всадника.

- Сотник Акхозя!

Молодой царевич выдвинулся из-за плеча своего наяна.

- Сотник Акхозя, я знаю: у тебя никогда не было женщины. Даже сестры ты не имеешь, поэтому совсем дикий. Но теперь, как сотнику, тебе положена юрта и два лишних заводных коня. Сотнику можно во всяком походе возить одну женщину, если дозволяет хан или темник. Я дозволяю - бери.