– Тлакаэлель, ты был на всех моих беседах с Ицкоатлем. Я позволил тебе слушать, потому что ты – живое подобие Анги. Хоть ты и мал, твой взгляд проникает в сердце, как луч Черной Звезды. У тебя есть сила, чтобы стать верховным жрецом и учителем всех астеков. Многие пойдут по твоему слову даже на смерть. Хочешь ли ты этого?

– Да.

– Так будет. Веришь ли ты в богов?

– Нет, тольтекатль.

– Чему ты веришь?

– Себе, Анге и тебе, тольтекатль.

– Недурной выбор. Ты прав, богов не существует. Боги – лишь тени людей, сны детей Анги. Каждый может стать богом. Не так ли?

– Ты – Кецалькоатль. А я – Уицилопочтли.

– Поэтому ты носишь высушенную птичку колибри на левой стороне груди?

– Ты смеешься надо мной и думаешь, что я еще мал. Но ты ведь и сам носишь щит с орлом и змеей.

– Ты рассмешил меня, маленький сын Звезды, но ты прав. Тебя непросто победить в споре. Ты убедишь любого даже в том, что кажется рассудку нелепым.

– Не ты ли говорил, что все видимое и мыслимое нами существует лишь внутри нас? Не ты ли говорил, что важна толька Анга, а для Анги нет правды и лжи?

– Довольно, Тлакаэлель. Ты достойный соперник даже для меня. По-моему, я ничему не научил тебя сегодня.

– Ты ошибаешься, тольтекатль. Я многое понял.

– Тогда приходи завтра.

– Я приду.

VII

Мы миновали еще три селения, где меня встречали как Кецалькоатля. Весть обо мне разошлась по всей стране. На торжище в одном из селений какой-то купец рассказал Кетилю и Катле о том, что в городе, где мы смастерили телегу, был большой праздник.

– Кецалькоатль подарил городу крылатые носилки, которые скользят по земле, как лодка по воде. Правители сказали, что ездить на таких носилках пристало богам, но не людям.

– Что они сделали с носилками? – спросил Кетиль.

– Их украсили перьями кецаля и отдали богам. Пятерых горожан, которых Кецалькоатль призвал себе в помощники, и которым он объяснил, как делать носилки – этих пятерых тоже отдали богам. Был большой праздник, большой пир для богов, много жертвенной крови.